Систематическое положение львов

Лев, несомненно, ближайшая форма к тигру. Чрезвычайно сходное строение черепа говорит об этом достаточно определенно. Оба вида, очевидно, наименее специализированные формы рода, причем в начале ряда обычно принято ставить льва (Хальтенорт, 1936—1937, 1957), хотя некоторые авторы начинают ряд больших кошек с тигра (Покок, 1939 и др.). Недавно предложена система рода, согласно которой тигр выделяется в один подрод и начинает ряд видов, а ягуар, барс и лев — в другой, причем лев завершает ряд, т. е. оба вида наиболее удалены друг от друга, представляя периферические виды рода (Хеммер, 1966). При построении этой схемы использованы также экологические, этологические и генетические данные, однако морфологически она обоснована недостаточно и сейчас едва ли может быть принята. (В. Г.).

Географическое распространение

Ареал (восстановленный) занимает открытые, часто пустынные пространства Африки, Передней Азии, Юго-Восточной Европы и Северной Индии. К настоящему времени ареал сильно сократился.

Ареал в СССР (восстановленный) очень мал и занимает лишь восточную часть Закавказья

Лев известен из Закавказья с голоцена и исчез лишь в X в. В фауне Закавказья он был не случайным явлением (редкие заходы, например), но органическим членом фауны. Об этом говорит и распространение зверя в прошлом в областях, смежных с Закавказьем на юге. Они населены в сущности одним фаунистическим комплексом—Закавказье представляет собой его северную окраину. Начиная, по-видимому, с первых веков нашей эры, постепенно сокращалась область обитания и численность зверя в Закавказье. Однако еще в раннем средневековье он был, видимо, достаточно обычен, и на него охотились ширваншахи. Полное исчезновение зверя из пределов нашей страны относится к X в.

Установить сейчас более или менее точные границы ареала льва у нас весьма трудно — те свидетельства в виде средневековых литературных данных и произведений изобразительного искусства и фольклора, которыми мы располагаем, очень скудны. В эпоху наибольшего развития ареал занимал все равнины и предгорья восточного Закавказья и простирался на запад почти до Тбилиси. На север в обход восточной части Кавказа он давал большой мыс от Апшеронского полуострова к устью Самура. Тяготея к Араксу, ареал узким мысом протягивался на восток до Еревана и несколько далее. Его северная граница уходила на запад в Турцию.

Исходя из общей структуры ареала льва в Передней Азии (см. далее), нельзя считать исключенным появление зверей в прошлом заходом и на крайнем юге Средней Азии, прежде всего в южной Туркмении, может быть, и по верхней Амударье. На это указывают некоторые географические названия с участием слова «шир», т. е. лев — например, город Ширабад на Ширабад-дарье, притоке Амударьи, или урочище Шир-тепе на верхнем Теджене и др. Правда, прямых исторических свидетельств о существовании льва в Средней Азии нет, но не исключено, что изучение средневековых источников такие свидетельства даст. Область обитания льва в Персии в древности недалеко отстояла от границ Туркмении и львы, очевидно, жили и в Афганистане. Природные условия этих областей еще в начале XX в. были благоприятны для жизни крупных хищников (тигр, гепард, волк, гиена, барс). В прошлом же, тем более отдаленном, обширные тугаи, фисташковая саванна, тростники и т. п. и обилие куланов, джейранов, кабанов, горных баранов, оленей создавали обстановку, которая была еще богаче.

Высказывалось предположение об обитании, или, по крайней мере, появлении льва на юге европейской части страны. Оно связано с толкованием древнерусского термина «лютый зверь». Наиболее известная цитата, которая всегда комментируется, это слова великого князя киевского Владимира Всеволодовича Мономаха (1053—1125) из его «Поучения детям» (1117 г.). Описывая свои охоты в годы княжения в Турове и Чернигове (1073—1094), он между прочим пишет: «Лютый зверь вскочил ко мне на бедры, и конь со мною поверже». Традиционное старое толкование, подразумевавшее в «лютом звере» волка или рысь, очевидно, неприемлемо — едва ли эти звери могли метнуться «на бедры» всаднику и, тем более, опрокинуть коня. Сейчас одни в «лютом звере» видят барса, другие — льва. Последнее толкование (Шарлемань, 1964 и др.) пользуется довольно широким признанием. Однако, несомненно, больше оснований видеть в «лютом звере» тигра (см. главу о тигре ниже; Гептнер, 1969). Таким образом, появление льва в южно-русских степях, или даже у устья Дона, как предполагалось, допускать не следует.

В плейстоцене и голоцене львы в Европе были распространены гораздо шире, чем в историческое время. Так, есть очень много сведений о находках остатков львов в Южной и Средней Европе до Франции, Англии, Германии и Польши включительно. Для СССР остатки львов указаны из значительного числа мест от Закавказья и Крыма до Ярославской и Молотовской областей, Урала и Красноярска. Вместе с тем, выяснение ареала льва в указанное время очень затруднительно, так как диагностика крупных кошек трудна и за льва иногда принимают тигра и особенно часто — вымершего тигрольва («пещерный лев» — P. spelea). Таковыми оказались, например, экземпляр из Чернигова и др. (Н. К. Верещагин) или львы Польши, которых теперь относят к P. spelea (Ковальский, 1959). Тем не менее, крупных плейстоценовых кошек некоторые авторы (Хеммер, 1967) признают за львов, и появление вида относят к началу плейстоцена.